Война в Украине закончится, — интервью Подоляка

Что происходит вокруг переговорного процесса по окончанию войны в Украине, при чем здесь война в Иране и когда ждать визита в Киев американских переговорщиков — в интервью Новини.LIVE рассказал советник Офиса Президента Украины Михаил Подоляк.

Три недели назад в эфире телемарафона вы сказали, что переговорный процесс вокруг окончания войны в Украине заморожен из-за войны в Иране. Поскольку света в конце тоннеля там невидно, будут ли так долго заморожены и наши переговоры?

— Нет. Давайте объективно, есть глобальный посредник и это администрация господина Трампа. Они также были посредниками переговорного процесса по Ближнему Востоку. Потом ушли в войну и когда начали более активно работать на Ближнем Востоке, безусловно, концентрация их внимания пошла туда.

Но в онлайн-формате наши переговоры идут, периодически есть уточнения позиций. И Президент Украины отмечает, что мы в любой момент готовимся к активным переговорам офф-лайн. Ждем, кстати, американскую посредническую переговорную группу в Киеве.

Доедут ли они?

— Мы ждем. Организационно все готово. Потому что немножко странно, вы модератор процесса, вы приезжаете в Москву.

Восемь раз, кстати.

— Вы там говорите о чебуреках, или что они там ели, или какие-то там хачапури, что это очень вкусно... Безусловно, это же русская кухня, я сейчас с сарказмом говорю. Но вы не приезжаете в Украину, партнером которой вы практически являетесь.

Ведь это не локальный конфликт, это большой конфликт в том числе и о распределении будущих влияний. Это конфликт о том, каким будет международное право. И приехать в Москву, к тому, кто это все сломал, и не приехать в страну, которая пробует это все защитить — выглядит странно.

Замораживание конфликта на Ближнем Востоке тоже будет на определенных условиях.

Знаете когда?

— Нет-нет, я не знаю. Потому что господин Трамп до обеда все уже выиграл, а после обеда он снова начинает. Мы туда вмешиваться не будем. Наоборот, на мой взгляд, война на Ближнем Востоке дает всем нам возможность переоценить, кто есть кто, и переоценить влияние на те или иные глобальные события.

Смотрите. Украина гораздо более субъектна, как это ни парадоксально звучит, именно потому, что война на Ближнем Востоке. И выяснилось, что к такому типу войны из партнерских для нас стран, готова только Украина. И готовы партнеры России.

Более того, Украина сегодня говорит инициативно. Мы предлагаем готовые решения, готовые инструменты, предлагаем переосмыслить альянсы, возможно подумать о создании новых. И это слушают, анализируют, делают выводы.

Мы переосмысливаем свою позицию на Ближнем Востоке как государства, которого там еще вчера не было. Переосмысливаем наше доминирование с точки зрения определенных технологий и милитаристских в европейских отношениях. Более того, если мы возвращаемся к переговорному процессу, позиция и статус-кво, который подчеркивает всегда господин Зеленский, она достаточно четкая.

Мы понимаем, что делает Россия, что делают другие страны, но если вы хотите, чтобы что-то сохранилось, давайте тогда фиксировать статус-кво. Он достаточно прост: переговоры не на ультимативных требованиях агрессора.

То есть выход из Донбасса невозможен? Как и русский язык в Украине...

— Не совсем понимаю, что такое русский язык, при чем здесь Россия вообще. Вы хотите разговаривать на русском — разговаривайте, если это будет давать вам дополнительную монетизацию. Но с точки зрения Украины, у нас есть украинский язык. И гораздо более исторически рельефный, чем то, что предлагает Россия. Потому что это государство искусственное, его не существует, как и русского языка. Это все где-то украдено, где-то как-то там скомпилировано.

Нет России как таковой, как и русского мира. Есть русский мир как насилие, как внешнеполитическая концепция. И в принципе эта война окончательно ставит точку на проекте под названием "Российская Федерация".

Просто она это не понимает до конца.

Но то, что сегодня происходит, в том числе вокруг переговорного процесса, это как раз о переформатировании субъектностей стран. Есть субъектность Украины, которая исходит из готовности к совместным предприятиям, совместным архитектурам безопасности. Мы готовы к экспорту оружия в необходимом количестве. Готовы к экспертизе о том, что такое война будущего и что такое война прошлого в глобальном смысле этого слова.

А Россия готова к бесконечным заявлениям о взятии села из пяти домов в Донецкой области и как она круто воюет. Опять сарказм.

То есть, переговоры групп продолжаются и имеет ли наша переговорная группа онлайн-контакты или телефонные звонки с американцами или россиянами?

— С россиянами только один компонент проговаривается активно, и это гуманитарные обмены. Для нас это важно, в отличие от России, для которой все не важно, кроме амбиций субъекта по фамилии Путин.

То есть когда война в Иране заморозится, возможно, в ближайшие недели, сразу же разморозятся очные контакты переговорщиков?

— Ожидаем визит в Украину американской делегации и ожидаем продолжения движения в рамках активной фазы переговорного процесса. Переговорный процесс есть, он на паузе. Нет активной фазы непосредственных коммуникаций, когда уточняются четкие фактические позиции.

Хотя, честно говоря, не совсем понимаю, что там с россиянами надо уточнять. Там все понятно. Там, скорее, следует провести психологическую или судебно-психиатрическую экспертизу, чтобы установить, готовы ли они вообще что-то воспринимать.

Возвращаясь к вероятному приезду Кушнера и Виткоффа в Украину. Это ближайшие дни, недели или месяцы?

— Все будет зависеть от событий на Ближнем Востоке, где идут интенсивные переговоры. К ним привлечен вице-президент Ди Вэнс. Непонятно, как сейчас там выглядит война. Потому что активная фаза завершена, но не завершена та, что влияет на глобальные отношения. Например, блокада Ормузского пролива.

Не подписано базовое соглашение, на котором настаивают страны региона. Не только США. Они хотят, чтобы Иран отказался от ядерной программы и передал обогащенный уран, а там достаточно большой объем, или США или третьей стране. Второе, он должен отказаться от ракетной программы. Потому что как выяснилось, у них не только большие запасы ракет, но даже поговаривают о том, что у них есть межконтиненталки. А все это технологии, переданные россиянами.

Третье, Иран должен разблокировать Ормузский пролив и не мешать свободному судоходству. И четвертое, на чем настаивают все страны Персидского Залива — это прекращение финансирования прокси-террористических группировок типа Хезбола, Хамас, хуситы и тд.

Честно говоря, не совсем понимаю, как можно дожать, если вы не дожимаете томагавками, но дождемся.

Почему я так подробно об этом спрашиваю? Потому что когда активизировался переговорный процесс, в обществе появилась надежда, что все же в этом году война может закончиться.

— Нельзя завершить войну в одностороннем порядке.

Если кто-то думает, что если передать России Донецкую и Луганскую области и война закончится, то нет, не закончится. Но как только вы что-то передадите России и зафиксируете это, это будет означать, что на столе появится "отдайте нам Запорожскую область, Херсонскую и тд".

Второе, а кто вообще сказал, что Россия хочет завершить войну без принуждения? Путину же дешевле продолжать войну, чем выходить из нее. Почему? Повторяю базовые вещи.

Плюс-минус 20 миллионов человек на сегодня в РФ обслуживают войну и экономику военного времени. Перераспределение имущества, собственности и влияния в окружении Путина перешло к милитарке. Кроме того полтора миллиона человек непосредственно участвуют в войне в качестве убийц. И как только будет завершена активная фаза войны — две трети помешанных людей вернутся в общество.

Так, что делать с этими головорезами?

— Это же не люди с ценностями, а те, кто пришли убивать за деньги. Большая часть этих людей — насильники и убийцы, которые до войны сидели по 20 лет, а потом пошли убивать уже официально, за деньги.

И третье, ключевое. Это расхождения между тем, что Путин и его пропагандистская вертикаль обещали величие. Что вот вы будете убивать всех безнаказанно и получать за это огромные возможности.

А на самом деле они получают немножко иначе — всеобщее Туапсе. Красивое слово, как раз оно для россиян будет понятно. Они на сегодня находятся в полном Туапсе. На этом фоне вся эта ультрапатриотическая российская швалота будет иметь претензии к субъекту Путину. Тогда почему он должен останавливать утилизацию своих граждан, если его единственный шанс контролировать Россию — это продолжать их убивать. А где он может это делать? У нас.

Тогда эта война никогда не закончится?

— Нет, закончится. Как только ресурсность РФ приблизится к критическому пределу. Там три составляющие. Первая — это удары по отгрузке нефти. И это мы делаем достаточно активно. Это наши дальнобойные удары по российским НПЗ и их будет больше. Цена на нефть может быть даже 100 плюс долларов за баррель. Хотя с выходом ОАЭ из ОПЕК, нефти на мировом рынке может быть больше и думаю, будет безразлично, что там Россия производит.

Кстати, если Россия будет иметь 100 долларов за баррель, то по их подсчетам, дополнительно в бюджет они получат 58 миллиардов долларов. Но вопрос в том, что они смогут отгрузить? Если не смогут, то России не поможет даже цена в тысячу за баррель.

То есть должна быть уничтожена на 50 плюс процентов система транспортировки нефти.

А сейчас сколько уничтожено?

— Плюс-минус 20-25.

То есть есть есть куда идти?

— Все идет параллельно, то уничтожение систем противоракетной обороны России и логистически-транспортной системы. Это порты, где отгружается нефть, где есть нефтяная перевалка, транспортировка и нефтеперерабатывающие заводы. А это же деньги, которые они непосредственно тратят на войну.

Вторая составляющая - это количество убитых. У нас была цель 35 тысяч в месяц и мы до нее дошли. Хотя математически это немного иначе считается. Это цифра, сколько у них набирают в рамках рекрутинга и мобилизации. Вот они набирали 30-35 тысяч и выходили в ноль.

А вот в январе и феврале они не добрали 15-16 тысяч.

То есть они уже выходят в дефицит живой силы. А воюют чем? Живой силой. И если у них будет постоянный дефицит, то нужна будет тотальная мобилизация. Но на фоне того, что в России происходит, я сложно себе представляю, особенно учитывая психотип Путина, что он готов будет воевать с бунтами.

Так решится ли глава РФ Владимир Путин на всеобщую мобилизацию и стоит ли приглашать в Украину трудовых мигрантов для восстановления — читайте во второй части интервью советника ОПУ Михаила Подоляка для Новини.LIVE.